/ КИНО

Салах Шабати: с Божьей помощью всё будет хорошо

Хаиму Тополю, более известному в мире кино под псевдонимом Тополь и по главной роли в американском мюзикле "Скрипач на крыше" было только 30, когда он сыграл сложную возрастную роль в картине Эфраима Кишона. Его герой – старик с огромным количеством детей и детским, непосредственным восприятием мира. Иногда он и вовсе кажется ребенком, лишь в силу обстоятельств обязанным быть взрослым. Фильм “Салах Шабати” (1964) оставил заметный след в израильском кинематографе по многим причинам, диапазон которых - от политики до искусства.

Эфраим Кишон "Салах Шабати" 1964

Начало 60-ых в Израиле время глобальных перемен, массовых переселений евреев со всех концов света на родину предков. Много надежд и иллюзий, планов и прожектов, образ справедливого нового мира маячит на углу каждого кибуца. Кинематограф приготовил на этот случай своего героя – типичного и в типичных обстоятельствах. Он репатриант из Марокко, у него не то 6, не то 7 детей, и один ещё должен родиться, а ещё жена и какая-то непонятная старуха (какая-то своя, была б чужая, к этому безумному табору не прибилась бы). Салах Шабати мечтает только о благополучии, о квартире и комфорте. Если поверхностно, то герой вообщем-то и не симпатичный совсем – ленивый балабол, не умеющий работать руками, а только языком, никудышный отец, постоянно сбивающийся со счета количества и качества (“у меня две девочки и дочь”) своих детей. Этакий иудейский Обломов, который во всём - и в дружбе, и в любви, и в семье, идет исключительно от интересов корысти.

"Салах Шабати" 1964, режиссёр Эфраим Кишон

Но если бы зритель увидел на экране еврея бедного, озабоченного проблемами семьи и пропитания, трудящегося день и ночь, но не способного вырваться из нищеты, то ему, несчастному, было бы не до смеха. Все эмоции ушли б на сочувствие и сопереживание. А Салах Шабати – честный враль, лентяй с обостренным чувством справедливости. С таким можно и подружиться, и посмеяться над ним. Он не требует к себе уважения, а приглашает в свой мир – нищий, суетливый и очень смешной, с песнями, танцами и с игрой в нарды.

Он свято верит во всё то, о чём врёт, живёт не в придуманных, а случайно увиденных и неловко на себя напяленных ситуациях. При регистрации “оле хадаш” (только что прибывшие на землю Израиля евреи; можно перевести как "новый репатриант", дословно - "вновь поднявшийся") впереди стоящий Салаха Шабати мужчина на вопрос о специальности отвечает, что сапожник. Нашему герою так понравился этот факт, что он убедил весь свет, что он сапожник, хотя прекрасно отдавал себе отчет в том, что в руках ничего и никогда не держал.

Кадры из фильма "Салах Шабати"

Когда Салах Шабати пускается во враки, он придумывает свою жизнь, он соавтор и помощник Бога, в которого свято верит. Его невидимыми усилиями всё обязательно будет хорошо, а потому надо бездействовать. Чтобы не мешать, а то неизвестно, куда еврейская кривая занесёт. Именно потому Салах Шабати проблемы не решает, а создаёт. Они превращаются в детскую игру, от них несёт глупостью невероятной, но они настолько наивны и смешны, что оказываются какой-то безусловной житейской мудростью. Эпизоды, где поведение героя граничит с абсурдом, в итоге оказываются самыми яркими поворотами сюжетной линии, рождая раздражение – взрослый человек, а ведет себя как... - и вызывая снимающий весь негатив смех.

Салах Шабати участвует в выборах и заталкивает в урну бюллетени за всех депутатов сразу, какие-то по дороге съедает коза; он ловит огромную псину, пытаясь получить за неё деньги, хотя изначально знает, что из этого ничего не получится; требует за дочь выкуп и расстаётся с деньгами так же честно, как и получил их. Вот именно в том, что ничего не получится и заключен смысл поступков Салаха Шабати – он играет во взрослую жизнь, жонглируя ситуациями и получая от них массу удовольствия, как взрослый ребёнок, как старик с детской душой.

Картина Эфраима Кикоша "Салах Шабати"

Миру бараков, в которых весело обитает Салах Шабати, живя в развалку, с ленцой, но в удовольствие, противопоставлен мир кибуца. До сих пор существует точка зрения, что кибуц есть реализованная модель социализма, где все общее и все равны. Режиссер позволяет себе в адрес этого идеального еврейского мироустройства такое количество шуток, что каждая сцена в кибуце становится маленькой комедией внутри большой.

Мысль о неидеальности любой, кажущейся самой идеальной, модели бытия становится доминирующей в фильме. Все зависит только от человека и его отношения к тому, что с ним происходит. Пустынные новые районы, где никто не живет и неизвестно, когда они будут заселены, вечный дождь и постоянные грязные лужи
вперемешку с нищетой в бараках, многолюдный, почти стерильный и почти правильный мир кибуца – режиссер документально фиксирует три эти пространства, противопоставляя и анализируя. Вывод прост: ничего и нигде идеального нет, свой мир нужно выстраивать, не изменяя самому себе.

Хаим Тополь в образе Салаха Шабати

Салах Шабати далёк от совершенства, а потому каждый может себя с ним в какие-то моменты идентифицировать. Он рождает живые и неожиданные эмоции. Смеясь над ним, раздражаясь его нелепостями, и иногда радуясь детской принципиальности, с Салахом Шабати легко вступить в диалог, ощутить его телесность и предельную искренность. Когда ребенку говорят делать что-то, он встает в позу и не двигается с места, когда то же самое его просят не делать - он готов все сокрушить на своём пути, соорудив баррикады для достижения цели. Именно на парадоксе детской модели поведения выстраивает свой концепт режиссёр фильма. Его герой одерживает победу над обстоятельствами и бюрократической системой, используя эту маленькую уловку. Так он ведет себя сам, иногда проигрывает, иногда наоборот, но суть не в этом.

Почему бы не навязать погрязшим в бумажках и циркулярах взрослым детскую модель поведения? Итог ожидаем, потому что в душе каждого взрослого в самом дальнем углу сидит маленький дьяволёнок, готовый всех кругом обрызгать из водяного пистолета и делать все, что ему говорится наперекор, потому что только в этом случае им будет одержана маленькая победа. Салах Шабати так жил и такие же правила игры предлагал всем.

Израильский кинематограф: "Салах Шабати" 1964

Этот кинематографический образ стал нарицательным. Эфраим Кишон наделил своего героя всеми возможными качествами характера, которые только можно придумать для еврея. Сборы в кинотеатрах были огромные – все взрослое население Израиля считало своим долгом его посмотреть. Номинировался на "Оскар" в 1965 году в номинации "Лучший иностранный фильм", в этой же номинации получил "Золотой глобус". Фильм оставил за собой право называться самым известным израильским мюзиклом в мире кино.

Если же рассматривать значение фильма для израильского кинематографа вне контекста его наград, то в первую очередь нужно отметить очень точно найденный типаж героя, столь необходимого в пространстве становящегося искусства в недавно рожденной стране. Герой, вбирающий в себя национальные черты, и одновременно универсальный, глупый и умный, трагический и смешной. Он как будто случайно списан с Соломона Михоэлса (“Еврейское счастье”), потому что единственно возможный.

После фильма “Салах Шабати” практически все 70-ые пройдут под знаком мюзикла. В фильмах будут петь часто и много, но первого успеха превзойти не удастся никому. Фильм определит очень важную жанровую тенденцию в израильском кинематографе. Так называемый "фильм-бурекас" утвердит себя в 70-ых годах, воплощаясь в комедии. Он очень специфичен и лежит внутри национальной ментальности. В смешных и нелепых ситуациях обыгрываются клише и стереотипы, связанные с поведенческими моделями двух главных этнических ветвей еврейского народа - сефарды и ашкенази.