/ КИНО

Фантазии и факты, куклы и тушь. Немного об отечественной анимации

Международный фестиваль авторского кино им. Андрея Тарковского проводился в Иванове в этом году в двенадцатый раз, но совершенно по-новому. Среди программных новшеств - “Анимадок” - документальная анимация вне конкурса. В конкурсной программе также был представлен мультипликационный фильм. Мы посмотрели то, что касается отечественного производства.


Тарковский снял семь картин, не снял - больше. В планах были “Преступление и наказание”, “Идиот”, фильм о самом Достоевском, “Мастер и Маргарита”, “Степной волк”, “Иосиф и его братья”, “Евангелие”. Среди написанных уже сценариев была “Гофманиана”. Призрачная, балансирующая между явью, фантазиями и снами биография немецкого романтика стала бы своеобразным продолжением “Зеркала”.

“Гофманиада” Станислава Соколова, представленная в конкурсной программе ивановского кинофестиваля имени Тарковского, едва ли оказалась бы стилистически близкой тому, что задумывал великий русский режиссёр, но определенного рода связь всё же есть. Главным образом в том, что автор апеллирует не столь к факту (безусловно присутствующему: исследования, дневники писателя - всё это было тщательно изучено при подготовке картины) - сколь к его преломлению в мире внутреннем, субъективном. Не экранизация и не биография - романтическая фантазия, впитавшая черты обоих жанров. Сценарий написан по мотивам сказок Эрнста Теодора Амадея Гофмана, главный герой - он сам. Фильм разворачивается на стыке воображения маленького, хрупкого юноши-мечтателя - писателя, композитора, художника - и грубой бюргерской реальности, от которой он бежит, прячется в прекрасный мир фантазии и вымысла. Режиссёру удалось не только показать контраст двух вселенных, но и запечатлеть их друг в друге отражение, движение меж ними образов и характеров. Мы видим “реального” Крошку Цахеса, и действительную и фантазийную Веронику, страшного песочника, продающего глаза соседу напротив, архивные чиновники превращаются в крыс, от которых юношу спасает друг Щелкунчик... Фильм вовлекает, втягивает в атмосферу сверкающей фантасмагории гофмановского мира.

Эрнст Теодор Амадей Гофман в фильме Станислава Соколова "Гофманиада"

Почему Гофман? Потому, вероятно, что его фантастический романтизм в принципе близок русской культуре. Им зачитывался Пушкин, его следы найдешь у Достоевского, Гоголя, а Чайковский..?

Художник Михаил Шемякин увлекся Гофманом ещё в юности. В том числе и потому что рос в Кёнигсберге, на малой родине писателя. В 60-ые он иллюстрировал произведения немца, впоследствии в 2000-ых поставил по ним два балета (“Щелкунчик” (2001), “Принцесса Пирлипат, или наказанное благородство” (2003)). Когда в 90-х он познакомился со Станиславом Соколовым, оба о подобном проекте мечтали не одно десятилетие. Режиссёра занимала парадоксальная невостребованность Гофмана в мультсреде при очевидной предрасположенности его произведений к искусству анимации.

Технически замысел воплотился в обращении к кукле. Она в мире гофмановских фантазий оказалась совершенно естественной, органичной: с одной стороны, гротескной, выразительной, с другой - правдивой, как бы напоминающей живого, но, в отличие от актёра, абсолютно свободного, не скованного ни физиологией, ни законами физики человека. Повествование летит, парит, кружится, выстраивая вокруг пространство, где чудо действительно имеет место, не выдумано режиссёром, а случается, окутывает героя и в жизни. К слову, у кукол Шемякина не только литературные корни, но и реальные, жизненные прототипы среди знакомых.

Эта удивительная история снималась 17 лет. Из-за нестабильности финансирования не раз меняла форму. Вначале появился 20-минутный пилот, затем три короткометражные новеллы. Несколько монтажных версий полного метра и долгая работа над музыкой. Фрагменты, вариации, в отдельности куклы в разное время представлялись в университетах США, на съездах писателей в Кёнигсберге, в доме-музее Гофмана в Бамберге, на фестивалях в Выборге, Гатчине, Ханты-Мансийске, Астане, Эстонии и Польше. Союзмультфильм сменил восемь директоров, в 2014-ом ушёл сосценарист Виктор Славкин, менялись продюсеры и отношение к проекту Михаила Шемякина - от соавтора вначале до художника основных кукол в титрах. Зрительская премьера окончательной версии “Гофманиады” состоялась в Иванове. Представлявший картину режиссёр на следующий день улетел на её показ в Шанхае.

Кадр из фильма Станислава Соколова "Гофманиада"

Не менее долгий путь от замысла - 1994 - к реализации - 2017- прошёл и фильм Лео Габриадзе “Знаешь, мама, где я был?”. Представлен он был в новой и очень актуальной фестивальной программе “Анимадок”. Жанр документальной анимации в мировом масштабе сейчас на взлёте, переживает небывалый расцвет, но для российского зрителя всё же несколько непривычен. И программа одного из ведущих отечественных кинокритиков Ларисы Малюковой собиралась с целью знакомства публики с основными, особо заметными событиями этого не нового, но очень и очень свежего, невероятно выразительного направления кинематографии. В неё вошла знаковая картина “Вальс с Баширом” (2008) Ари Фольмана: отразившая личные, связанные с Ливанской 1982 года войной переживания автора, она стала первым анимационным фильмом, номинированным на “Оскар”; снятая по бестселлеру Рона Саскинда “Анимированная жизнь” (2016) Роджера Росс Уильямса и также номинированная на “Оскар” “Добытчица” (2017) ирландского режиссёра Норы Туоми (по организационным причинам сеанс не состоялся). Не показать ивановцам здесь ленту Лео Габриадзе было совершенно невозможно. Во-первых, это последнее отечественное произведение в этом жанре (премьера состоялась 26 апреля текущего года), во-вторых - картина действительно уникальная.

Кадр из фильма Лое Габриадзе "Знаешь, мама, где я был?"

“Знаешь, мама, где я был?” - фильм-подарок. Лео - отцу, известному выдумщику, фантазёру, сценаристу, художнику и режиссёру легендарного кукольного театра Резо Габриадзе. Ожившие его рассказы, которые Лео с детства слушал, затем записывал и наконец, решив сохранить семейную мифологию и для собственных детей-внуков, сделал при поддержке Тимура Бекмамбетова невероятный, обезоруживающий искренностью, потрясающий ёмкостью и трогающий до слёз фильм. Сценарий и рисунки самого Резо. Резо - единственный, кто вообще присутствует в кадре: он, его неспешный, мелодичный русский с грузинским акцентом, выдумки и воспоминания. Он делится ими по-дружески - сидя за большим письменным столом, что-то зарисовывая, улыбаясь. Для создания доверительной атмосферы свободного, импровизационного рассказа пришлось прибегнуть к хитрости: на съемки были приглашены действительные слушатели - друзья. Резо рассказывает о детстве - о кутаисских дождях, о родных и школе, о том, как с крысой Ипполитом грыз гранит науки и был партизаном в родном городе, о своих взаимоотношениях с вождями и том, как случилось ему курить со способной на многое лягушкой...

Маленький Резо курит со способной на многое лягушкой: "Знаешь, мама, где я был?", реж. Лео Габриадзе

Истории как бы обрастают рисунками - простыми, наивными и потому с лёгкостью переносящими в большой, новый, неясный, местами пугающий и удивительный мир десятилетнего мальчишки. В веренице образов - ярчайших, острыми, черной тушью прорисованными контурами продирающих самую холодную отстранённость, всякое воображение, всякую душу включающих в работу - предстают эпоха, мир, культуры и их переплетения. Банка с окурками, чёрно-белое кино с забора, библиотекарша над керосиновой лампой и трёхстенная уборная над обрывом… Послевоенные нищие, холодные и озлобленные годы, не вернувшиеся с фронтов сыновья, голодные, ободранные немецкие пленные и великая их культура, способная за 365 дней из ничего и хаоса, создать, сколотить и выкопать красоту и гармонию, симметричные клумбы и Гайдна. Здесь и личное - Резо как он есть, и национальное - в первую очередь, конечно, интонация, и всеобщее: в короткие 62 минуты экранного повествования вмещаются все детства мира. Необъяснимо картина возвращает абсолютно любое “своё” детство - не важно, что было оно совсем не там и совершенно в другое время.

Знаешь, мама, где я был?
В поле зайчика ловил.
Оседлал и покатался,
Поиграл и отпустил.

Русский перевод (Валентин Берестов) старинного грузинского стишка, который постоянно произносит, напевает Резо. Таким и должен быть фильм о Резо Габриадзе - художнике-мечтателе и фантазёре, художнике, умеющем в кукольных, как будто бы детских образах передать всю боль Сталинградской битвы.

Пленные немцы в воспоминаниях Резо Габриадзе: "Знаешь, мама, где я был?", реж. Лео Габриадзе

Анимация особенна и ценна тем, что большое способна уместить в маленьком - в детали, подробности, легком штрихе. Она работает с тем же материалом, всё той же нашей действительностью, но совершенно по-другому - неформально, поэтически. В мире, где событий слишком много, а их интерпретаций, спекуляций и трактовок и того больше, факт давно бессилен и дискредитирован. Сотни и тысячи их остаются лишь цифрами, заголовками и фотографиями, не проникая внутрь дальше взгляда. Реальность в том реальном виде, в каком мы к ней привыкли, всегда где-то вне. Анимация - напротив. Герои её условны, а потому условностями не скованы. Отметая всё лишнее, кукольные, графические образы проникают и передают суть во всём её масштабе. И они не настолько реальны, чтобы пройти мимо. И речь пойдёт уже не об эффекте присутствия, но проживания, о стопроцентной эмпатии. В детстве мы зачастую слушали сказки, смотрели анимационное кино перед сном - чтобы лучше, крепче спалось, сегодня, кажется, всё иначе: смотреть, чтобы проснуться.