/ Идём в кино

От печали до радости: «Человек из Подольска» Семёна Серзина

26 ноября в прокат вышла абсурдистская комедия Семёна Серзина «Человек из Подольска», мастерский перевод на язык кино одной из самых популярных на современной российской сцене пьес. О режиссёрских находках, образе сонного обывателя и актуальности постановки — в тексте Валерии Цыгановой.


Москва, ночь, полицейский участок. Задержанный Николай Фролов недоумевает: ничего не нарушал, не пил, не буянил — мирно дожидался электрички в родной Подольск, что в 15 километрах от МКАД по Курскому направлению, а попал в отделение. Да ещё и с многообещающим «сейчас выясним» в ответ на закономерное «за что». Но мрачные опасения, в которые героя — да и зрителя — ввергнет казённая обстановка, интуиция и накопленный житейский опыт, не оправдаются. Вместо допросов с пристрастием, наручников и подброшенного порошкообразного вещества, Коля отправится в увлекательное путешествие по своему же внутреннему миру.

— «Любишь логику? А абсурд?» — для примера демонстрируя привычный арсенал, спросят господа полицейские, и без колебаний выбрав последнее, Коля положит начало ритмичной ночной фантасмагории, которая по плану инстанции непременно должна будет его изменить. Так внезапно и неожиданно начнётся комедия абсурда «Человек из Подольска», драматургический дебют писателя Дмитрия Данилова и одна за самых успешных пьес на современной российской сцене.

Виктория Исакова, Виктор Майзингер, Олег Рязанцев и Илья Борисов в фильме Семёна Серзина «Человек из Подольска», 2020

Идея перевести её на язык кино пришла Наталье Мокрицкой, продюсеру, чьё удивительное чувство текста — его принципиальной актуальности и визуального потенциала — привело к созданию не одного кинематографического открытия. Именно она продюсировала снятую по одноимённой пьесе ленту Кирилла Серебренникова «Изображая жертву», именно она предложила Ивану И. Твердовскому ставить «Класс коррекции».

О том же, что пьеса Данилова остро современна и важна, красноречиво говорили и цифры: за 4 года существования она не только принесла автору «Золотую маску», но и обрела порядка 40 постановок на сценах совершенно разных традиций и эстетики – от московского Театра.doc до петербургского «Приюта комедианта», от вильнюсского театра Оскараса Коршуноваса до ярославского Волковского. В последнем и случилась встреча продюсера с режиссёром – основателем «Невидимого театра» Семёном Серзиным.

Кинематографический опыт Серзина на тот момент сводился главным образом к актёрским работам у Серебренникова, в «Лете» и не вышедших ещё «Петровых в гриппе», но наряду со свойственной дебютантам лихостью и щёгольским задором фильм вышел удивительно целостным и по-умному неоднозначным.

Серьёзных отступлений от авторского текста в нём практически нет. Группа из трёх благовоспитанных и культурно оснащённых полицейских, вальяжный старший лейтенант Михалыч (Владимир Майзингер), обаятельный плохиш Палыч (Михаил Касапов) и утончённо-авторитарная Марина (Виктория Исакова), вместе с прижившимся в отделении Человеком из Мытищ (Илья Борисов) выясняют, что за личность Человек из Подольска. Но если сценический вариант клаустрофобно условен, то фильм в угоду обстоятельности экрана добавляет в повествование подробности, детали и ширь. Как бы докручивает, дополняет и бедолагу Колю, и пространство, в котором он вдруг оказался.

Кадр из фильма Семёна Серзина «Человек из Подольска» (2020)

Полицейский участок расширяется потаёнными измерениями, где личное — безразличие Коли к профессии (он историк) и работе (редактор в муниципальном «Голосе ЮАО»), нелюбовь к малой родине, инертность в отношениях с девушкой (за несколько часов до она от него ушла) и оправдание неудач в творчестве средой — выразительно вплетается в коллективное бессознательное, сцены с резво под чью-то дудку пляшущими разнорабочими из Средней Азии. Герой получает зримое прошлое.

При этом всё, что предлагают ему для перевоспитания полицейские, выглядит красочно и заманчиво. Фантасмагоричная оранжерея с шершавыми на ощупь, своими огурчиками, Марина в красном купальнике, с томной улыбкой и ласковыми смоки-айс, наставляющая, как следует смотреть на девушку, раскатисто-душевный гимн Москвы, весомые исторические справки о Подольске и много чего ещё. Казалось бы, и правда, почему бы и у нас, сейчас и прямо здесь не написать слово «реальность» с большой буквы…

А Коля такой безразличный, серый, скучный. Даже детские воспоминания, бережно сохранённые мамой на кассете «ДР. Коле 9», оборачиваются не праздником, а какой-то пошловато-унылой мутью. Хотя – парадоксально – именно они и не дают напрочь от него отстраниться. Окунаясь при помощи субъективной видеокамеры в мир безвыходно бесцветного Подольска, с его хрущёвками, талым снегом и скрипучими качелями во дворе, думаешь, действительно, право всё это не любить у него отнять нельзя.

Но полицейские настаивают: Подольск ничуть не хуже Амстердама. И они, с высоты положения и благодаря блестящей работе исполнителей ролей, убедительны, а маленький, выдернутый из своего привычно неустроенного мирка Коля в всём сером – нет. Потерянный, растерянный, никакой. И играет его не актёр вовсе, а музыкант, фронтмен группы OQJAV Вадик Королёв. Замечательный приём: естественные непонимание съёмочного процесса и робость непрофессионала перед мастеровитыми театральными и киноактёрами работают в «Человеке из Подольска» на образ героя, подчёркивая и усугубляя его главное качество – косность, пассивное безразличие, какую-то необъяснимую болезненную выключенность из жизни.

Вадик Королёв в фильме Семёна Серзина «Человеке из Подольска» (2020)

По странному случайно-неслучайному стечению обстоятельств никогда раньше не снимавшийся в кино парень в этом году оказался главным действующим лицом сразу двух важных российских картин. «Человек из Подольска» и «Город уснул» Марии Игнатенко (обе были показаны на «Кинотавре», последняя также участвовала в берлинском «Форуме»). А кем он был в «Городе»? Тем же блуждающим в блёклом недопространстве одиночеством. С тотальной невозможностью выйти, найти контакт с реальностью, почему город вокруг него и спал мёртвым сном.

Такой вот симптоматичный персонаж нашего времени. Едва ли не понимающий, что с его настройками что-то не так: здесь и неудачная попытка диалога в фильме Марии Игнатенко, и внезапно выдуманный Человеком из Подольска эпизод. Сцена, где, дав наконец волю и воображению, и чувству, Коля расправляется со своими воспитателями ко всем чертям. В этот момент вспоминается ещё один красноречивый дебют – «Папа, сдохни» как воплощенная тоска поколения тридцатилетних по герою, действующему, а не выбирающему из спущенных сверху, будь то логика или абсурд, вариантов.

А о том, что перевоспитание Человеков из Подольска, Мытищ и Строгино, каким бы соблазнительным и ласковым оно ни казалось, всё равно насилие, задумываешься, не сразу. Мудро придуманные вставки из записей верхней камеры наблюдения, как бы оттеняющие локально-патриотическое благолепие однозначной чёрно-белой картинкой, обращают на себя внимание только ретроспективно, когда пытаешься понять причину того неприятного осадка, что оставляет после себя сумрачный хэппи-энд.

Такая вот несмешная комедия. Но, вероятно, именно здесь, на стыке реалистичного, отстранённо-пристального портрета поколения и гротескного, абсурдистски притягательного изображения среды и возникнут те самые нейронные (читай, причинно-следственные) связи, да появится хоть сколько-нибудь осмысленный ответ на вопрос, почему всё-таки Россия для грустных и что с этим делать. Да и формулировка, с которой ленту наградили на «Кинотавре», кажется чертовски оптимистичной: «За музыку свободы, которая звучит в голосах каждого из создателей фильма».